Был однажды царь, и была у него в доме рабыня, что обслуживала царицу (обычно никакой поварихе не разрешалось заходить к царю, однако у этой служанки было специальное предназначение – обслуживать царицу). И вот настало время царице и рабыне рожать в одно время. И бабка-повитуха взяла и нарочно поменяла детей, чтобы посмотреть, что из этого получится. Поменяла она младенцев, и положила царского сына возле рабыни, а сына рабыни – подле царицы. Потом стали они расти, и царского сына (то есть, того что рос у царя, поскольку считался царским сыном) растили и опекали как только возможно, пока мальчик не стал совсем большим, и окреп.
И в доме рабыни также подрос сын (то есть, на самом деле сын царя, что рос в доме рабыни). И оба они учились в одном хейдере (школе). И у этого настоящего сына царя, который назывался сыном рабыни, по самой его природе было стремление к царственным манеры, хоть он и вырос в доме раба, и напротив, у сына рабыни, который назывался царским сыном, была у него по самой природе тяга к манере какой-то другой, только не царской. Но поскольку был он взращен в царском доме, то был вынужден вести себя в соответствии с царскими манерами, как и приучили его.
А бабка-повитуха, поскольку ход мыслей у женщин – легок, то есть им трудно удержаться, не утаила секрета, и проболталась кому-то, что поменяла детей, а у всякого человека есть приятель, у того приятеля еще приятель, и пошло как водится в мире, пока не стал секрет известен всему свету. И стали все шептаться о том, что подменили царского сына. Только ведь в наглую говорить о том, конечно же, нельзя было, чтобы не открылось дело царю. Не хотели они, чтобы царь узнал, потому что ничего царь теперь не мог сделать. И поскольку исправить теперь уже не мог – то и не поверил бы: может, все это навет и ложь. Да и как теперь поворотить все назад и поменять детей? Поэтому и нельзя это было открывать царю. И только народ втихомолку шептался об этом.
И вот однажды кто-то открыл тому сыну царя, что, говорят, он подмененный. Только тебе, дескать, расследовать это дело никак нельзя. Не подобает это твоей чести и достоинству. Да и как можно расследовать такое дело? Только я, мол, тебе для того говорю, чтобы знал впредь, и если когда случится сговор против твоей власти, используют это и постараются затянуть петлю потуже, скажут, мол, они хотят поставить сына царя на царство. То есть, того, про которого, будут говорить, что он и есть подлинный царский сын. Вот потому-то следует тебе задуматься насчет этого парня и подумать хорошенько, как его убрать.
И пошел царский сын (который в действительности был сыном рабыни) и начал всячески притеснять и унижать отца этого сына рабыни (на самом деле своего настоящего отца), и старался постоянно делать ему зло. И так все время делал ему зло и наносил обиду за обидой, чтобы выжить его оттуда и заставить убраться подальше со своим сыном. И все время, покуда был еще жив царь и все равно не было еще в его руках большой власти, несмотря на то, причинял зло. А как состарился царь и умер, и он принял царство, стал делать еще больше зла отцу того сына, нанося ему удар за ударом, и изводил его тайно, в такой форме, чтобы не знали, что это исходит от него, потому что это некрасиво в его положении, только направлял свыше и причинял так ему зло беспрерывно.
И понял отец того сына, что он делает ему зло из-за этой истории, и сказал сыну:
– Жаль меня тебя очень! В любом случае. Если ты мой сын – конечно же, жаль мне тебя. А если ты не мой сын, тогда выходит что ты подлинный сын царя и стоит пожалеть тебя еще больше, ведь он хочет уничтожить тебя окончательно, не дай Бог, и потому тебе необходимо бежать отсюда.
И горько было очень сыну от этого, только царь с каждым разом увиличивал и прибавлял зло, которое наносил им, – одно за другим, удар за ударом. И решил в конце-концов сын бежать оттуда.
Дал ему отец денег побольше, и он отправился в путь. Было ему горько за все и обидно, что ни за что изгнан. И думал о своей горькой доле: «За что же выпала мне такая участь – быть изгнанным? Ведь если я и в самом деле царский сын – конечно же, не полагается мне это. А если я не царский сын – тоже не заслужил этой участи – ведь в чем же тогда моя вина?»
И было ему так горько и обидно, что оттого запил он. И пошел в места, где были распущенные женщины, и хотел провести так свои дни в пьяном угаре и во власти страстей своего сердца, потому что стал изгнанником ни за что, ни про что.
А молодой царь крепко обуздал страну своей властью, и если узнавал про каких-либо людей, ведущих пересуды и говорящих про этот подлог, жестоко наказывал и искоренял их, и царствовал таким образом грозно и неумолимо.
И вот однажды поехал царь со своей свитой на охоту (ловить зверей). И выехали они в красивую местность: на берег полноводной реки. И остановились там отдохнуть и прогуляться. И прилег царь немого отдохнуть. И почему-то задумался о том проступке своем, что без вины выгнал того сына. Ведь в любом случае – ни за что! Если тот сын царя, мало того, что его подменили, за что же еще и гонят отсюда? А если тот не сын царя, так за что же ему перепало такое – быть изгнанным. В чем же его вина? Так размышлял царь о том, и почувствовал свою вину и что отчаянно сожалеет об этом преступлении и о содеянной им несправедливости. И не знал, что посоветовать своей душе, что же делать ему с этим. Ведь невозможно ни одному человеку рассказать о том, и посоветоваться ни с кем (ведь стыдно рассказать об этом людям). Стало ему очень тревожно оттого. И сказал свите возвращаться, поскольку, если уж напала на него такая тревога, не должны больше продолжать прогулку. И вернулись по домам. И когда возвратился царь в свой дом, конечно же, ждали его разнообразные дела и заботы, и, занявшись ими, позабыл то, что давеча снедало и угнетало его.
А этот изгнанный сын (который на самом деле сын царя) делал то, что он делал, и разбазарил свои деньги. И вот однажды вышел он он на прогулку, захотелось ему отдохнуть и прилег он. И задумался почему-то о том, что произошло с ним. И так размушлял: «Что же это Всевышний со мной делает? Ведь если я царский сын, конечно же, не следует мне это. А если я не царский сын – тоже не заслужил этой участи: быть гониным и изгнанным!» И обдумывая, передумывая все, и понял вдруг: «Наоборот! Если так, если мог Всевышний – да благословится Его имя! – сделать такое и поменял царского сына, и все это произошло с ним, если так, достойно ли мне жить так, как живу сейчас? Разве правильно делать то, что я делал? И начал раскаиваться, и сожалеть очень обо все плохом, что он сделал.
А потом вернулся он туда, где находился, и опять запил. Только из-за того, что начал уже раскаиваться, каждый раз приходил в замешательство и растеряность от этих покаянных и тревожащих мыслей. А один раз прилег отдохнуть и приснился ему сон. Будто в таком-то месте в такой-то день будет ярмарка, и чтобы шел туда, и какая подвернется ему первая попавшаяся работа, на нее чтобы нанимался и делал, даже если не по его достоинству она. Проснулся он, только проникся очень этим сном и не выходил он у него из головы. Ведь странная штука: часто многие вещи ускользают тотчас и не припомнишь их, а вот этот сон крепко запал в его мысли. Только не смотря на это, исполнить сон казалось ему нелегким делом. И вернулся он снова к своему пьянству. И приснился ему этот же самый сон еще несколько раз. И смущал его очень, и приводил в замешательство. И однажды опять приснился ему, и было ему сказано во сне: «Если хочешь пощадить себя, сделай это!» И был вынуден он исполнить сон. Собрался и отдал последние деньги, которые у него еще оставались, на постоялом дворе за ночлег, также и свою хорошую одежду оставил там за ночлег и оделся в простую одежду мелкого торговца и поехал на ярмарку. И когда поехал туда, встал он рано и пошел по ярмарке. Повстречался ему купец и спросил его: «не хочешь ли наняться в работники?» Отвечает: «Да». Говорит ему: «Мне нужно погонять скот. Нанимаешься ко мне?» И не было ему досуга подумать и решить из-за того сна, и ответил он сразу: «Да!» Тотчас нанял его купец и начал над ним властвовать, как господин над своими слугами. И посмотрел тот на себя как-бы со стороны: «Что это я здесь делаю?» Конечно же, не для него такая работа, ведь он человек нежный и хрупкий по своей природе, и вот теперь должен погонять скотину и ноги сбивать со скотом наравне. Только уж не о чем сожалеть, и купец уж приказывает и повелевает им, как и положено господину. Вот он спрашивает купца: «Как я поеду один со скотом?» Отвечает ему: «Есть у меня еще пастухи, что гонят мои стада, пойдешь с ними». И вручил ему какое-то количество скота, чтобы вел его. И вышел за город. А там собрались еще пастухи со стадами. И пошли вместе, и повел он скот. А купец скакал на лошади рядом с ними и был свиреп и строг со всеми, а с ним обращался с еще большей свирепостью и жестокостью, наводя на него страх и ужас. И со страху казалось ему, так как он видел, что купец против него настроен особенно свирепо, что если тот ударит разок его своей палкой, он тотчас умрет на месте. Так шел он со скотом и другими пастухами, и купец скакал на лошади среди них. Потом добрались до какого-то места. И там достали мешок с хлебом пастухов, и тот выдал им и позволил есть. И дали также и ему от того хлеба, и он ел. Потом пошли дальше, и пошли по дремучей лесной чаще. И там отбились от его стада и углубились в чащу двое животных. А купец закричал на него, и он бросился их догонять, чтобы изловить и возвратить в стадо. Но они убегали все дальше, и он, пытаясь догнать, углублялся все дальше в лес. И лес был такой густой, что и вблизи не видать друг-друга, и он исчез с глаз своих товарищей, и продолжал гнаться за этими животными, а они все время убегали от него. И так он долго гнался за ними, пока не попал в самую гущу леса. И тогда подумал: «Так и так пропадать! Если вернусь без скота, убьет меня купец, – так казалось ему из-за страха, который нагнал на него купец, – а если останусь здесь, тоже помру – съедят меня дикие звери». А если возвратиться с пустыми руками, наверняка убьет меня купец! Такой страх нагнал на него купец, что решил уж лучше гнаться за скотом пока не поймает. И опять погнался за ними, а они все убегал и не мог он их настигнуть.
Тем временем наступила ночь. Никогда еще не приходилось ему ночевать одному в лесу. Да и к тому же в самой чаще. Тут он услышал зверей, что ревут, как и положено им по их природе. Поразмыслил и залез на дерево, и заночевал там. И слышал рык зверей, что рычат, как и положено им по природе. Поутру огляделся и видит: стоят его животные возле него. И слез с дерева и пошел схватить их – а они опять убежали от него. И пошел за ними, а они убегали все дальше и дальше. А потом нашли они какую-то траву и остановились попастись и пощипать, и он пошел за ними, а они убегали от него каждый раз, покуда не попал он в такую чащу леса, что были там звери, которые совсем не боялись человека, поскольку далеки от тех мест, где живут люди. И опять наступила ночь, и услышал он рев зверей и очень испугался. Только увидел, что стоит там очень высокое дерево и залез на него. А как взобрался на дерево, смотрит лежит там человек, и испугался. Только, несмотря на испуг, отлегло у него от сердца, что все-таки нашел тут хоть какого-то человека. И спросили они друг друга:
– Ты кто?
– Человек.
– А ты кто?
– Человек.
Откуда попал сюда?
И не хотел он рассказывать ему о том, что случилось с ним, и он ответил только:
– Через скотину. Пас скот, и отбились двое животных от стада, из-за них вот я и здесь.
И спросил он того человека:
– А ты откуда попал сюда? Отвечает ему:
– А я попал сюда из-за коня. Скакал я на коне и остановился отдохнуь. И сорвался конь, и ушел вглубь леса. А я пытался догнать его и задержать, а он все убегал от меня. Пока не попал я сюда.
И решили, и договорились, что всегда будут держаться вместе, даже если доберутся да какого-то жилого места, все равно будут всегда вместе. А потом расположились оба ночевать, и слышали голоса диких зверей, что ревели и рычали всю ночь. А под утро услыхали очень громкий хохот: «Ха-ха-ха!». Хохот этот раздавался по всему лесу такой раскатистый, что даже дерево их трясло от этого смеха. И очень испугался царский сын. А тот, который был на дереве прежде сказал ему: «Я уже не боюсь этого нисколько. Потому что я ведь ночевал здесь уже несколько ночей и каждую ночь, перед рассветом, слышал этот хохот, даже и деревья от него сотрясаются и раскачиваются!»
Но ему было очень страшно, и сказал он своему приятолю:
– Кажется мне, что нечистая сила на этом месте, потому что ни в каком жилом месте не случается слышать такой хохот, да и вообще где и когда и кто слыхал такой хохот на всю округу?!
И тотчас наступил день, и смотрят, животные этого стоят и конь того стоит тут же. Слезли они с дерева и опять начали гнаться за ними: этот – за своей скотиной, а тот – за своим конем. И побежали животные в одну сторону, а конь – в другую. Так и расстались они и потеряли друг друга из виду.
Тем временем нашел он мешок с хлебом. Конечно же, это очень важная находка в пустынной местности. Вскинул он мешок на плечи и пошел за своим скотом. Тем временем встречает человека. Сначала испугался очень, но все же, несмотря на испуг, было ему немножечко приятно встретить тут хоть какого-то человека. И спросил тот человек его:
– Как ты сюда попал?
– А ты как сюда попал? Отвечает ему человек удивленно:
– Я?! Да у меня и отцы, и деды выросли тут, а вот как ты попал сюда? Ведь сроду здесь человечья нога не ступала?!
И тогда испугался он, потому что понял, что это не человек вовсе. Только увидел, что тот, несмотря на это, не собирается ничего ему делать, и приблизился к нему. И тот подошел к нему и опять спрашивает:
– Ну, и что же ты здесь делаешь?
Отвечает ему, что гоняется за скотом, что отбился от стада. И говорит ему тогда этот самый человек ли, не человек:
– Хватит тебе гоняться за своими грехами! Ведь никакие они не животные – это грехи твои водят тебя за собой. Теперь довольно, хватит с тебя!
Мол, получил ты уже наказание свое, и нечего больше гоняться за ними.
– А теперь пошли со мной и приведу тебя к тому, что приличествует тебе!
И пошел, только боялся заговорить с ним и о чем-либо спрашивать – как бы открывши рот, не проглотил его этот лесной человек! Так он и шел за ним, пока не повстречался с приятелем своим, что гонялся за конем. Тотчас стал ему намекать всячески, мол, этот, что идет с ним, он не человек вовсе, не торгуйся, дескать, не перечь ему, ведь это не человек вовсе. А как подошел, стал сразу ему на ухо шептать, чтобы предупредить: дескать, это не человек вовсе, не торгуйся с ним и не перечь, потому что никакой он не человек. Тем временем его приятель посмотрел на него и, увидев мешок хлеба на плече, тотчас стал умолять и упрашивать:
– Братец мой! Уж несколько дней как не ел я ничего, дай мне хлеба!
Отвечает ему:
– Здесь, в пустынном месте ничего не поможет ведь моя жизнь мне важнее. А хлеб мне и самому нужен!
И начал тот еще больше умолять и спрашивать:
– Я тебе за то что хочешь отдам! Отвечает ему:
– Да что с тебя взять? Что же ты можешь дать мне за хлеб в пустынном месте?!
Отвечает:
– Отдам я тебе себя: продаюсь тебе за хлеб в рабы!
И подумал:
– Купить человека? – Стоит дать ему хлеба за то!
И купил его, и принял в рабы навеки. И тот клятвой поклялся ему, что будет ему навеки рабом, также если и выберутся оттуда. И дал ему хлеб, чтобы они вместе ели его, пока не опустеет мешок.
И пошли вместе за тем лесным человеком: он за лесным человеком, а его раб следом за ним. И теперь уже было ему немного легче, потому что, если нужно было поднять и нести что-то или сделать что-либо, приказывал он рабу, и тот выполнял все.
И прибыли они в месте, что кишело змеями и скорпионами, и он испугался очень. И от испуга спросил лесного человека: «Как е это пройдем здесь?» Отвечает ему: «Ну и что за чудо это! А вот как тебе попасть в мой дом?!» И показал он ему свой дом, висящий воздухе.
И пошли они за лесным человеком, и он перевел их мирно в свой дом.
И дал есть и пить, и ушел себе.
И вот теперь он, ставши господином, повелевал своим рабом, заставляя делать всякую работу, какую нужно. И горько и обидно было ему оттого, что стал рабом в одночасье, когда хотел хлеба, чтобы поесть. Ведь вот теперь есть у них еда, а он за один час стал рабом на всю жизнь. И бывало вздыхал о том протяжно и горько: мол как же это я дошел до такой жизни, что стал рабом?!
И спросил его господин:
Видно, был ты в большой чести, если так горько вздыхаешь и сетуешь, что дошел до жизни такой?
И ответил ему тот и рассказал все: как был он царем и как пошла молва, что подменили его, и не сын он царя, и что выгнал из-за того товарища своего детства, из-за того, что про того говорили, что он царский сын; и как однажды он понял, какое зло сделал, и как каждый раз вспоминал и сожалел о том зле и несправедливости, что причинил своему товарищу. И вот однажды приснился ему сон, что может он исправить свой грех, если оставит царство и пойдет куда глаза приведут его, и тем самым искупит свой грех, и исправит то зло. И не хотел он делать этого, только смущали его постоянно эти сны, пока не решил он сделать так. Оставил он царство и пошел куда глаза глядят, пока не попал сюда, и вот теперь будет он рабом!
И этот слушал молча его рассказ и подумал про себя: «Посмотрим теперь, как вести себя с тобой!»
А ночью возвратился лесной человек и дал им попить. И улеглись ночевать.
А под утро услыхали все тот же громовой хохот, и все деревья дрожали и сотрясались, как и прежде.
И уговорил раб спросить у лесного человека, что это?
И спросил его: что это за громкий хохот, что раздается под самое утро?
Отвечает лесной человек:
– Это день смеется над ночью, ночь спрашивает его: «Отчего, когда приходишь ты, уже нет мне имени?» И тогда день смеется над ночью, и это тот хохот, что слышали вы. А потом наступает день!
И было это в его глазах очень удивительным, ведь это и в самом деле необычная вещь: что день смеется над ночью (И после такого ответа, не мог больше царский сын снова что-то спрашивать).
Утром ушел лесной человек снова. И ели они и пили. А вечером опять вернулся лесной человек, и они ели и пили, и легли ночевать. И слышали ночью зверей, что ревели и рычали, кричали как-то чудно на все голоса. И были там голоса всех зверей и птиц, и каждого зверя и птицу можно было отличить по голосу: рев льва, рычание тигра, трели и посвист птиц. Только поначалу испугались очень, хоть и слышали, не могли им внимать от страха. Потом привыкли, навострили ушы и слышали в том мелодию чудную и необычную. И еще навострили уши и услыхали мелодию чудесную, необычайную по красоте своей. И было таким чудесным и небывалым удовольствием слушать ее, что по сравнению с ним все, какие ни есть удовольствия и наслаждения мира, становились не стоят ничего в сравнении с тем удовольствием, которое они получают от этой чудесной мелодии. И они говорили друг другу, что останутся здесь, ведь есть у них теперь еды и питья вдоволь, и самое главное – могут слышать эту мелодию, по сравнению с которой все удовольствия и наслаждения мира – ничто.
И опять уговорил его раб спросить лесного человека, что это. И спросил его. Отвечает ему:
– Это все оттого, что солнце делает платье луне. А луна, со своей стороны, делает много хорошего всякому зверю. Потому что главное зверю – царить в ночное время. Ведь нужно им иногда подкрасться к человеческому жилью, а днем не дают им возможности, только ночью. Вот луна и делает зверям одолжение: светит им. Оттого и договорились все звери исполнять в ее честь эту новую песнь, что вы слышите.
И теперь они, как услышали это от лесного человека, прислушались еще внимательнее, показалась она им еще более прекрасной, изумительной и чудесной.
И сказал им лесной человек:
– Почему для вас это столь удивительно? Есть у меня такой инструмент, что я получил в наследство от отца и деда, а те получили его от своих дедов и прадедов. Сделан этот инструмент из таких листьев и цветов фарбн цивойним, и если положить его на какую-то скотину или птицу, тотчас начинается эта мелодия.
Потом опять раздался громовой хохот перед рассветом, и наступил день, ушел лесной человек снова. А когда остались одни, пошел он искать этот инструмент, и обшарил все углы комнаты и не нашел, а дальше идти побоялся. И они – раб и господин – боялись попросить лесного человека, чтобы повел их в населенное место. Потом пришел лесной человек и сам сказал им, что поведет их к населенным местам. И достал тот инструмент и дал настоящему сыну царя и сказал ему:
– Дарю тебе этот инструмент! И чтобы знал, как вести себя с этим человеком. И вывел их из лесу.
И спросили его: «Куда теперь нам идти?»
Говорит им, чтобы спрашивали и искали страну, что называется: «Глупая страна и умная власть».
И спросили его: «А в какую хоть сторону идти искать и спрашивать эту страну?» И показал им рукой направление. «В эту, – говорит, – сторону!» А настоящему сыну царя сказал на прощание:
– Иди туда, в эту страну, и там достигнешь своего величия!
И пошли они. А дорогой уж очень захотелось найти какого-либо зверя или скотину, чтобы испробовать инструмет: сможет ли он сыграть ту чудесную мелодию, что они слышали. Только ничего им не попадалось.
Потом подошли поближе к жилому месту и нашли какую-то скотину. Положили на нее инструмент и начала играть та самая чудесная мелодия, что слышали они.
Потом пошли дальше, пока не прибыли и не подошли к этой самой стране.
А вокруг той страны шла стена, и никак нельзя было туда попасть, кроме как пройти в одни ворота. И пришлось им пойти кружным путем вдоль стены, пока не подошли к тем воротам. А в воторах не хотели их пропустить: все из-за того, что умер царь той страны и стал царем его сын. И завещал прежний царь: поскольку до сих пор называли эту страну: «Глупая страна, да умная власть», а теперь станут называть наоборот – «Умная страна, да глупая власть», – и тот, кто готов вызываться возвратить стране ее прежнее имя «Глупая страна, да умная власть», тот и будет царем. Оттого и не пропускают никого войти в страну, только того, кто готов вызваться и вернуть стране прежнее имя. Поэтому и не хотели пропустить их. И спросили его: «Ты желаешь – готов возвратить стране прежнее имя?»
Конечно, кто же решится?! Возьмет на себя такое дело?! А так не могли пройти. И уговаривал его раб повернуть домой и уйти, только не хотел он возвращаться, посколько лесной человек сказал ему идти в эту страну и так достигнет он своего величия. Так и стояли они там у ворот. Тем временем присоединился к ним еще один человек, что прискакал туда на коне. И тоже хотел пройти, и его тоже не пропустили: сказали ему то, что и им. И вот, смотрит: а ведь конь стоит рядом с тем человеком... Взял инструмент, положил на коня, начал он играть ту самую чудесную мелодию. И стал владелец коня уговаривать его продать ему этот инструмент. Не хотел, конечно, он продавать, и сказал владельцу коня:
– Да что же ты можешь мне дать взамен такого чудесного инструмента?
И говорит ему владелец коня:
– Да что же ты можешь делать с этим инструментом!
Ну, сыграешь с ним комедию, ну, получишь динар – другой... А вот я знаю такую вещь, что она во много раз лучше, чем этот твой инструмент!
Получил я эту вещь от отца и деда, а те получили от своих дедов и прадедов. Это: умение понимать всякую вещь через любую другую вещь. Выходит, что я знаю вещь, которую передал мне отец, а ему передал дед, тому – прадед, а оттого могу понять всякую вещь через любую другую, и до сих пор не открывал я этого секрета ни одному человеку в мире. И вот теперь научу я тебя этому, а ты отдашь мне этот инструмент.
И подумал он и решил, что и в самом деле чудесно это понимать любую вещь через любую другую. И отдал ему инструмент, и тот пошел и научил его понимать любую вещь через любую другую.
И вот настоящий царский сын, после того как стал понимать любую вещь через любую другую, оттого и понял, что возможно это, хотя еще не знал как. И хотя совсем не знал, как же сможет он это сделать, но оттого, что умел теперь понимать любую вещь через любую другую, понял только, что это возможно.
И решился, и пошел: терять ему нечего! И сказал, чтобы пропустили его – готов и берет на себя это дело: возвратить стране прежнее имя. Пропустили его. И сообщили министрам той страны, что нашелся все-таки человек, что берется возвратить стране прежнее имя. И привели его к министрам. Говорят министры ему:
– Да будет тебе известно, что и сами то мы не дураки, не дай Б-г, только вот прежний-то царь очень умный был, выдающийся просто был мудрец, и по сравнению с ним каждый казался дураком, из-за того и страна называлась: «Глупая страна, да умная власть». Потом умер царь и перешло царство сыну, он тоже мудр, только против нас по уму не устоять ему, выходит оттого, что он как бы и вовсе не умен. Потому и называется страна теперь наоборот: «Умная страна, да глупая власть». Поэтому и завещал прежний царь: если найдется кто, такой умный, что сумеет возвратить стране прежнее имя, тот и будет царем. И даже сыну наказал, если найдет такого человека, отказаться от царства, и тому быть царем. Это значит, что если найдется такой мудрец, выдающегося ума человек, чтобы против него казались все дураками, он и будет царем. Ведь этот человек может возвратить стране прежнее имя, чтобы называли ее опять: «Глупая страна, да умная власть». Это чтобы тебе было известно, за какое дело берешся, на что себя посылаешь!
И сказали ему:
– Уж если ты такой умный, вот тебе испытаение: есть у нас сад, что остался от прежнего царя, ведь он был выдающейся мудрости и ума, и сад чудесный, а растут в нем серебряные, железные, и золотые вещи. И невозможно зайти в него, потому что, как только заходит в него человек, тотчас начинают преследовать его. И преследуют и гоняться за ним, а он кричит, и не знает, кто гонится за ним, и не видит, кто преследует его. И так преследуют и гонят его, пока не выгонят его из сада. А теперь посмотрим, какой ты мудрец. Сможешь ли войти в сад?
И он спросил:
– Значит ли это, бьют того человека, который заходит в сад?
Отвечают ему:
– Достаточно, что преледуют его и он не знает, кто это, кто преследует его, и бежит оттуда в ужасе и страхе – так как рассказывают люди, что побывали там.
И пошел он в тот сад. Смотрит – стена вокруг, а ворота открыты, и нет никаких стражей, да и зачем они нужны – стражи такому саду? И пошел подле сада, осмотрелся и видит, что стоит там человек, то есть изображение человека, и под ним надпись, что этот человек был царем несколько сот лет назад, в его дни царил мир, потому что до него были войны, после него были войны, а вот во время его царства царил мир.
И понял он, поскольку уже научился понимать любую вещь через любую другую, что все зависит от этого человека, и если заходишь в сад и преследуют тебя, нет нужны убегать, нужно только поставить себя возле этого человека, только этим спастись. Более того, понял он, что если взять того человека и поставить в саду, можно будет любому с миром входить в этот сад.
И пошел, и вошел в сад. И тотчас, как стали его преследовать, пошел и встал возле того человека, что стоял около сада. И оттого вышел оттуда с миром, целый и невредимый. Потому что другие, когда входили в сад и начинали преследовать их, в страхе и ужасе убегали, и оттого ошибались и повреждались. А он вышел в мире и спокойствии духа, потому что поставил себя возле того человека.
И увидели министры, что вышел он с миром оттуда и удивились. А он приказал взять того человека и поставить в саду. Так и сделали. И тогда все министры смогли войти в этот сад, пройтись, по нему и выйти с миром.
И сказали ему министры:
– Хоть и увидели мы, что сделал ты дело, только несмотря на то, за одно дело еще не следует давать тебе царство. Устроим тебе еще одно испытание. Есть у нас трон прежнего царя, очень высок этот трон, и стоят у трона всякие звери и птицы из дерева, а перед троном ложе царское, а возле него стоит стол, а на столе лампа. И расходятся от этого трона дороги, вымощенные и уложенные каменными плитами и обстроенные стенами, и расходятся те дороги во все стороны, и ни один человек не знает в чем секрет царского трона и куда эти дороги ведут. А как дороги расходятся и отдаляются на какое-то расстояние – стоит на дороге лев, из золота целиком, и если пойдет какой-то человек по той дороге и приблизится ко льву – тотчас открывает лев пасть и проглатывает его. И от того льва продолжается дальше дорога и уходит вдаль. Также и на второй дороге, что ведет от трона в другую сторону, на каком-то расстоянии стоит на ней другой зверь из другого какого-либо металла, может быть, леопард, и также невозможно приблизиться к нему, а дорога уходит дальше. Также существуют и прочие дороги, ведущие от того царского трона. И так все эти дороги расходятся по всей стране, и ни один человек не знает, в чем секрет царского трона и всех этих дорог.
И потому вот тебе испытание: сможешь ли ты понять тайну этого трона и этих дорог.
Повели его и показали ему этот трон. Видит, что действительно уж очень высок он – царский трон. Обошел вокруг и присмотрелся. И видит: сделан он из того самого дерева, что и корпус того самого инструмента, который ему подарил лесной человек. И смотрит: на верху трона вроде как не хватает какой розы – если бы была роза, то и этот трон имел-бы ту самую силу, что была у его инструмента (когда прикладывали его к какому-либо животному или зверю, то начинала играть та прекрасная мелодия). Присмотрелся получше и видит: как раз та самая роза, что не хватает ее на верху, находится снизу, и нужно только взять ее оттуда и положить наверху трона, и тогда будет у трона точно такая сила, как у того инструмента. Потому что делал царь все с большой мудростью, так, чтобы не понял любой человек сути дела, а только если явится выдающегося ума и мудрости человек, что суть дела поймет и сумеет направить, поменять и установить порядок вещей, как и требуется. Так и ложе царское. Понял что нужно только сдвинуть его немного с того места, на котором стоит. Также и стол – нужно сдвинуть, передвинуть его немножко с прежнего места, тоже и лампа – также нужно немножко передвинуть ее. А животных и птиц по сторонам трона нужно поменять местами: взять эту птицу или зверя с этого места – и переставить на другое. И так всех. Потому что сделал все царь в тайне великой и мудрости, так, чтобы не мог простой человек понять, пока не явится мудрец, способный узреть невидимый постороннему взгляду, необходимый порядок.
Так и того льва, стоящего на одной из дорог – нужно передвинуть его сюда. И приказал привести все в необходимый порядок. И переставил ту розу снизу наверх, и все остальные вещи в нужном порядке.
И тотчас начало все играть ту самую чудесную и удивительную мелодию, что прежде, и пришло все в действие, как требовалось, как и предназначено было им. И тогда вручили ему царство. И принял, и сказал царь и настоящий царский сын сыну рабыни:
– Теперь я понял, что действительно я царский сын, а ты действительно сын рабыни!
***
Закончив эту историю, Ребе сказал:
В ранних поколениях, когда обсуждали серкеты Торы, рассказывали о них так (как этот рассказ), потому что до раби Шимона бар Йохоя, секреты Торы не обсуждали в открытую. Только раби Шимон бар Йохой стал говорить об этом открыто. А до него об этом говорили иносказательно. Например: «Когда они положили ковчег на коров, те начали петь». Пойми это.
Это указывает на обновление луны, которое происходит тогда, когда она получает обновление от солнца. И когда ковчег везли в Дом Солнца (Бейс Шемеш), все животные, которые несут трон, начали новую песню. Это смысл псалма: «Псалом: Пойте Б-гу новую песнь» (Теилим 98:1). Ту самую песнью, которую пели коровы Бошона.
Это также смысл ложа, стола, трона и лампы. Они – исправление Божественного Присутствия.
А также идея сада. Адам был изгнан из сада, но Шабос (Суббота) его защитила, как написано (в тайных книгах).
Шабос – идея «Царя, у которого мир». Это о царе, при котором был мир. То есть, он стоял рядом с Шабос (Субботой). Дальше Ребе не обьяснял.
А закончив рассказ, Ребе сказал такие слова:
Эта история – великое чудо. Все одно. Животные... Трон... и сад, все одно. Иногда этому дается одно имя, иногда другое, согласно месту, которое занимает идея.
Эти идеи очень глубокие, чудесные и страшные.
Есть еще много всего, но не обязательно вам это рассказывать. Царь той страны сделал что-то, символизирующее солнце, и что-то символизирующее луну. Луна держала лампу в руке, а когда пришел день, лампа не светила: «Зачем свет лампы среди бела дня»? В этом значение того, что ночь сказала дню: «Почему, когда ты приходишь, у меня нет имени»? Днем лампа бесполезна.
Объяснение этой истории подобно трону, сделанному царем. Главное знание состоит в том, как правильно расположить все вещи. И тот, кто знает книги и имеет назапятнанное сердце, сможет понять объяснение. Но человек хорошо должен знать, как все расположить, потому что вещам иногда даются разные имена. Тоже и с другими сторонами этой истории. Иногда герою этой истории дается одно имя, иногда другое. Это верно в отношении всех деталей этой истории. Счастлив тот, кто удостоится понимания всех этих вещей.
Благословен Б-г вовеки, Умейн и Умейн!
(Все это слова нашего святого Ребе, мир ему и да будет благословенная память святого праведника.